Category: образование

Учитесь, лохи!

Как ОДНИМ комментом моментально вывести пост в топ!

Грустно все, ребята.
Сколько раз твердили миру - не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью.
Да и вообще - все такие там на полном серьезе... Неужто это у нас теперь молодняк такой тухлый? Даже на самый примитивный вброс про винни-пуха ведутся как отличники...
И, главное - авторка так хотела, чтоб ей почесали... Поплакать прилюдно...  А они там устроили... Объединились против меня с пеной у рта, а человек полдня сидит с соплями неутертыми. Что за народ? Никакой эмпатии...


ps
Короче, кому надо рейтинг поднять - звоните!
Buy for 10 000 tokens
"– Почему не говоришь по-румынски? – спросил он. На окне не было занавески, поэтому кабинет был залит солнцем. Июнь месяц. Мужа жужжала где-то в углу. Кажется, прямо над головой гипсового Штефана (легендарный основатель Молдавии – прим. авт.). Судья укоризненно смотрел на…

Чем бы дитя не тешилось,

лишь бы не вешалось.
У Яны обсуждают "подозрительных коучей" - ну, тех, которые не психологи с дипломом и не психиатры с рецептом, а типа дыхательные практики и обнимашки с березами, то есть во что ты, например, не веришь, а твой друган верит, и вот ты бесишься, как бы его отвратить.

Слушайте, ну, во-первых, этот повальный комплекс спасателя реально заебал. Collapse )

Антимотивация

Последнее время из-за катастрофической нехватки оного времени, и в совокупности с катастрофической же ленью, очень полюбила тренировки в стиле табата. Тем более, что они дают эффект и длятся настолько недолго, что можно уговорить свой вечерний труп встать и потратить на его поддержание 8 минут.

Особенно мне нравятся видеоуроки одной дамы, название которой я не помню, ибо все файлы склонна сохранять с осмысленным для себя именами, типа "живот".
И вот все бы хорошо, но в 99 случаях из ста на ее тренировку приходит прекрасная вальяжная собака с явным недостатком мышечной массы и утомленно раскидывается на заднем плане. Что совершенно естественно вызывает расхолаживающие мысли типа "кто же тут венец эволюции" и "нахуя"...

табата

Сегодня я зажигаю на другой площадке

- в  сообществе троллей prav_da_rub (Буду краткой - я ни хера не понимаю! )

Просканировав окружающее пространство на предмет изменений за последние два года, я обнаружила, что огромному количеству людей похуй на кризис, путина в красной книге и эпидимическую шызофрению. Они, видите ли, женятся.
При этом 90 из 92 пар представляют собой биомассу обыкновенную. Нет, несомненно они все хорошие люди и чоткие налогоплательщики с высшим образованием, проблема лишь в том, что они отличимы друг от друга тока по признаку пола. Они серые, тусклые, запредельно нудные, и, слава богу, в интернетах придумали им прекрасно-точное определение "унылое гавно". Если их всех поставить рядом и перемешать - не знаю, как они с этим разберутся.

Но не подумайте плохого, речь даже не о законопроекте об обязательности получения лицензии на брак и размножение, речь вовсе даже о романтике.
Вот понимаю, я - выхожу и сражаю потенциального жениха ударом слева биполярно-интеллектуальным фейерверком, или чебурашкина - выходит, махнув дизайнерской грудью в стиле ню и сражает ударом слева. То есть жениху есть над чем подумать и есть о чем слагать нам сонеты. Бывает, правда, поражаем насмерть -
"Он стоял на бульваре, под сенью акаций,
Приглашая всех женщин в свой мир мастурбаций,
Не жалея старух, попадались и дети,
Как ужасно писать про события эти..."

но эти случаи единичны и не могут расматриваться в разрезе официального оформления иньяна.
В щадящем же варианте после полугодовых творческих терзаний, в кои включены полноценные тантрические практики, мужык, канечна, изнемогает и начинает домогаться оков.
Мы же, со своей стороны, в нежной истоме тонкими пальцами перебираем ТТХ желающих, особенно придираясь к южной долготе и тактовой частоте, не без этого. Отдельные кандидаты вдруг возбуждают в нас резонанс, особо искусные - плотно обволакивают цитатами и сиренью...
Короче, наш предбрачный период взаимно наполнен игрой разума, тонкой пикировкой, острым флиртом на грани оргазма, визуальным и вербальным наслаждением, и, главное - осознанием, что все нам, блядь, обзавидуются.

И вот чего я не могу представить - как все это происходит у представителей УГ?
Допускаю, что они как-то научаются выделять одну бесцветную особь среди других подобных, но что побуждает выделить именно ее? Что толкает организоваться в ячейку с конкретным представителем УГ? Как происходит период распускания хвоста при его отсутствии? Что восхваляется и ошеломляет в избраннике, неотличимом от стены? Моему пониманию все это недоступно.  Невозможно же предположить наличие страсти между двумя, к примеру, стульями. Равно как и невозможно воспылать страстью к пустому месту. Чего такого пылкого можно сказать человеку, которого и описать-то затрудняешься, иначе как "в 1998 году закончил среднюю школу нумер 64"?

Взываю к помощи сообщества. Повторюсь - я ни хера не понимаю!

апд
там среди комментаторов столько представителей УГ - и ни один не отвечает на вопросы анкеты. ((
комменты адские, рекомендую.

Я ехала домой

зашли двое раздетых буквально. ну никто им не сказал, что женщину не только ебать можно. поэтому они, бедные, в солярии закопченые, качаются на цыпочках - пятнадцатисантиметровых шпильках, в пиздоюбках, пушапах, люрексовых топиках... губки надувают призывно.. ну как можно было девочек так недолюбить, чтобы они буквально со школы  начали телом эту любовь зарабатывать - чтобы почувствовать нужность, хоть какую-то, хоть пусть и практичную, утилитарную, но востребованность...

тетенька едет за дитем в школу. на ней джинсы, свитер, кроссовки и весь золотой запас семьи. набор честной жены честного труженика. на каждом пальце по колечку толщиной в миллиметр - мама на 16 лет подарила, муж удачно вспомнил о дне рождения в день получки, с девчонками купили на тридцатилетие - эх, гулять, так гулять!...  видно, как выбирались колечки - "смотри, вот это - интересное какое!". это когда бабла на три грамма... выбирать-то из чего? два кольца в четыре ряда... но обязательно "интересненькое". значит, с мазком благородства - "белого золота", ну или с камушками. не, ты внимательно посмотри - их же там шесть! да нет, это не гравировка, это брюлики же, правда! присмотрись!

агрессивный взвизг с соседнего ряда - "ну вы еще мне на голову сядьте!". господи, хоть где-то крикнуть. выкричаться. как хочется заорать - "оставьте меня все в покое! все! уйдите, убейте, что угодно!". глаза обреченные, будто как обманули давным-давно, так в них и стоят недоумение и боль. пятьдесят уже, а глаза все те же...

лет двадцать пять на вид, а спина - как будто цементом залили. если б я так стояла, я б дышать не смогла. а эта и не дышит. как гавкнули на нее когда-то, так и замерла. все как надо, даже выше среднего - маникюр, стрижка, одежка... а спина - бог ты мой...

залазит, вся запыхавшись, с огромными кутулями из максидома,  на ногах вены вот-вот лопнут, лицо красное, руки лопатами... господи, моя ровесница же... звонит, отчитывается - удобрения купила, и пленку. и не надо говорить, что вы это не жрете, на свои пятнадцать тысяч-то втроем, ага. и скажи своему, чтобы в субботу хоть не совсем пьяный приехал. не все убрали еще.

в садике их нарядили снежинками, показали принцесс в книжке... вот кем вырастают девочки! будешь ты с золотыми кудрями, в диадеме, порхать между хрустальных колонн, сверкая отблесками неземными, глазами чарующими... на локте - сумочка, вся в стразиках, стразиках... лакированная... все любуются, ахают.. вся жизнь - среди цветных витражей, "в вихре вальса", преклонив изящную головку на плечо умирающего от восторга кавалера, вся жизнь - блеск, аромат и музыка, ножка тридцать пятого размера, талия 50 саниметров...
и они помнят об этом, помнят. и несут как талисман лакированную сумку со стразиками и полукилограммовой подвеской D&G, нервно теребя ее пальцами или, наоборот, вцепившись и застыв, как на насесте...
вот кем, оказывается, вырастают девочки... за что ты их так обманул, господи?

"Нужно лишь немного понимания"???

Сегодняшний пост sadcrixivan затрагивает тему травли детей-аутистов в школе. 
"Бен Хаак – аутист, и по его словам вся учеба в школе была для него сплошным страданием.
«Я подвергался самому разному дурному обращению. В первом классе на меня мочились, моя школьная футбольная команда избивала меня в туалете», - рассказывает он.
Учителя были вынуждены предпринять какие-то действия, только когда травля Хаака переросла в откровенное насилие. (...) информирование сотрудников школ могло бы предотвратить его страдания. «Нужно лишь немного понимания и внимания к тем детям, с которыми вы работаете, а также нужно попытаться разобраться, что именно происходит», - говорит он."

Читать полностью: http://sadcrixivan.livejournal.com/224041.html?view=1437737&style=mine#t1437737

Ну и мое мнение:
- вот ни разу не читала статей о том, что это - глобальная проблема воспитания в обществе. все про то, что надо учителям нужно быть более внимательными, а детям - более терпимыми и тэдэ.
но проблема не в отношении к аутистам или слепым или еще кому-то конкретно выделяющемуся. проблема в массовом воспитании бесчувственных, злобных маленьких животных, не имеющих понятия об эмпатии. которые потом вырастают во взрослых людей, но их жесткосердие никуда не девается, просто оно уже выражается не так явственно. взрослые не запирают друг друга в туалете, но они мучают своих близких, давят своих детей, подставляют коллег.
дети не рождаются зверьми. они вырастают ими. об этом и надо думать.

Юность

(часть первая и часть вторая)

Мне было легко – я с сопливых лет знала, что хочу стать врачом. Правда, благосостояние моей семьи не предполагало наличие средств, достаточных для того, чтобы пробиться в прославленный «Первый мед». Поэтому был выбран беспроигрышный вариант – поступление в медучилище. Отработав три года медсестрой и успешно сдав экзамены, можно было абсолютно не волноваться, ибо на этот счет имелись непререкаемые льготы. И с очередной новой квартиры я пошла практически в ПТУ.
Это было немыслимо по тому времени. Когда я принесла документы на поступление, в числе которых – аттестат с тремя четверками, на меня сбежались посмотреть все присутствующие.

Училище оказалось совершенно невероятное. В список предметов входила, к примеру, высшая математика. Любой преподаватель был на каком-то заоблачном профессиональном уровне. Анатомия и фармакология, гуманитарные аналоги сопромата, приворожили меня насмерть. Латынь оказалась простой и прекрасной. Вела ее сестра Алисы Фрейндлих.  Удручало одно – те, для кого было все это великолепие. Тупейшие, но в большинстве своем прелестные девицы, подавшиеся «в медицину» за-ради сексуального белого халатика. Боже, храни королеву их пациентов!
Со второго курса я пошла работать медсестрой на санитарскую ставку на отделение экстренной хирургии – ночь по средам, сутки в субботу. Плюс бешеная личная жизнь, классические пьянки и разведенный спирт по вене, эксперименты с циклодолом и клеем «момент», чтение институтских учебников по хирургии и внутренним болезням, тренировки в телепортации по Шри Ауробиндо и ночные эстетские посиделки с реаниматологом-гомосексуалистом. На левые предметы типа обществознания и физкультуры времени катастрофически не хватало. Поэтому раз в полгода мне приходилось выбирать очередную жертву среди учителей, имеющую влияние на допуск к сессии и проводить с ней душещипательную беседу. Эта техника была отточена еще в пионерских лагерях, когда перед родительским днем нужно было срочно обеспечить молчание потерпевших, изменились только темы интимных разговоров. Смахивая платочком слезу и натурально дергая глазом, я, запинаясь, рассказывала про осложнения после аборта или про  недавно обнаруженное подозрение на редкое неизлечимое заболевание. Охуевшие от оказанного им доверия, преподаватели рыдали вместе со мной, одновременно проставляя в журнале необходимые подписи и галочки. Надо отдать им должное – все мои бредовые тайны ушли в могилу вместе с ними.

Детство кончилось. Кончились летние лагеря, выпускникам которых, ходившим в походы и отчаянно дравшимся на «Зарницах», осенью завидовали те, кто провел каникулы в деревне. Кончилась зависть посетителей лагерей к «деревенским», обладавшим, в отличие от постояльцев лагерной казармы, практически безграничной свободой и воровавшим брагу у бабушки. Кончились обсуждения «кто в чем» и «кто с кем» и драмы из-за тройки по годовой контрольной. В училище всех волновало только два вопроса – как правильно трахаться и как предохраняться.
У меня было огромное преимущество – я работала. Я работала среди абсолютно разнузданных людей всех возрастов и всех возможных судеб. Секс был основной темой разговора в любое время и основным занятием в свободное. Вопрос «есть ли секс в СССР» не стоял – разнообразная половая жизнь была у каждого желающего, независимо от возраста и внешних данных. Выяснилось, что не обделялись даже покойники, складируемые в подвале – за время моей работы изловили двух некрофилов, жителей Петроградского района. Вокруг решетки больницы круглогодично собирались эксгибиционисты-онанисты, поощряемые нашими одобрительными возгласами. Зимой мы даже демонстрировали им через стекло отдельные части тела, чтобы они побыстрее закончили и не успели замерзнуть.

Детство кончилось. Через два года после окончания училища я поняла, что не смогу стать врачом, принимая на себя чужие жизни. Я не смогла избавиться от бесконечной жалости к людям, и даже в рядовой советской больнице я не смогла окостенеть настолько, чтобы спокойно переживать их смерть. И я решила поступать в ЛЭТИ на биомедицинские технологии и сдала «тренировочные» экзамены.

А в начале девяносто первого выяснилось, что я беременна.

Отрочество

(часть первая)

Коммуналку расселяли в срочном порядке – жить становилось лучше и веселей, ресторан задумал расширяться на второй этаж. Не знаю, кому сколько вариантов предлагали, но слишком разборчивые остались не у дел – грянула антиалкогольная кампания и грандиозным планам «Вечернего» не суждено было сбыться.
А мы свалили в район нынешнего метро «Проспект Просвещения» - почти что в чистое поле. В голые стены – мебель не повезли, не хотели расширять жилплощадь клопам.

Жить в новом гнездышке было невозможно, родители начали ремонт и беготню за материальными ценностями, заняв для этого в черной кассе 5 000 рэ, которые мы выплачивали потом лет десять. И в следующий класс я пошла в Таллине, под крылом бабушки и дедушки – командующего военно-морской базой.
Любовь к этому городу не оставляет меня по сей день. В Ленинграде было красиво на улицах, в Таллине – везде. В Ленинграде был простор и ветер, в Таллине – теснота и уют. И цветы в подъезде. И ощущение тишины. И яркая одежда. И та самая «западность», о которой предостерегали нас в школе. И невероятные уроки физкультуры – смесь пилатеса и силовых. И полное отсутствие личных амбиций у учителей. И все везде так вкусно, что невозможно остановиться.

Вернувшись, я попыталась начать новую жизнь – стать нормальной. Но я оказалась в специфическом районе. Большинство домов было построено одним из крупнейших заводов города, и большинство учеников в школе делились на детей пролетариев и детей «партийных». Первым полагалось с детства идти по кривой дорожке, вторым – стать строителями коммунизма. Я не попадала ни в одну категорию. Детей паршивых интеллигентов не было. Я училась на «раз плюнуть», но не могла запомнить ни одного правила. Сочинение по «Преступлению и наказанию» заняло у меня полную тетрадь в линеечку и час времени. При этом меня регулярно пугали детской комнатой милиции, потому что я ржала на торжественных собраниях. Нахамить учителю было нетрудно – в зачет шло любое открывание рта, типа на вопрос «почему ты сидишь и ничего не пишешь?» ответить «потому, что я уже все написала».
В этой школе меня постиг  первый крупный жизненный позор – в пионеры меня приняли в третью смену, вместе с действующими членами детской комнаты милиции. Осуждение этого факта классной элитой по своему размаху превосходило скорбь по случаю кончины Брежнева (кстати, я тоже ужасно рыдала в этот похоронный день, в уверенности, что завтра начнется ядерная война и мне так и не купят собачку).
В этой школе мне впервые встретилась нормальная учительница – по литературе. Александра Васильевна – маленькая, худая, прокуренная – была единственным человеком, который учил нас думать. У нее читали все. И всё. Мы научились читать «неинтересное» - чтобы понять, зачем это было написано. Мы научились читать «невкусное» - чтобы понять того, кто это написал. Раньше я читала много, теперь - даже на ходу по дороге в школу. Запойное отношение к книгам осталось со мной на всю жизнь.

Мой новый район был прекрасен полным отсутствием инфраструктуры. Ближайшая станция метро – Удельная – располагалась где-то в 10 остановках от нас. До теперешней станции «Озерки» цвели яблоневые сады, а сама зеленая даль Озерков была видна из окна. В шаговой доступности к нашим услугам была железнодорожная станция и изобильное количество строек. Проблемы досуга не существовало.
Врать родителям я научилась в совершенстве. Их мечты о поселении меня в кружке плюшевой игрушки рухнули еще в начальной школе. Зато я была изнасилована пожизненными абонементами в Мариинку и филармонию, куда исправно ходила в надежде пересечься с красавцем-моряком.
Маргинальные друзья учили меня правильно пролезать под вагонами, а немногочисленные временные подружки объясняли, как делаются дети. И то, и другое пугало меня беспредельно. С вагонами мы как-то подружились, а насчет делания детей я решила, что пару раз можно и потерпеть.

Избегание бурной общественной жизни школы, при этом бурная жизнь вне ее, не могли совмещаться с образом «отличницы на халяву», и периодическое занижение оценок стало нормой, что, впрочем, не особо беспокоило. Правда, к восьмому классу случилась неувязка. Выяснилось, что никто из сверстников не тянет на медаль. Учителя, сладостно заулыбавшись, попытались затащить туда меня. И я решила уйти из школы.

И очень кстати мы опять переехали.