?

Log in

No account? Create an account

d_v_temnote


маниакально-депрессивная территория. заразно.


Жизнь пунктиром
d_v_temnote

Увидела на алихе контейнер для хранения молочных зубов. Для коренных не нашла. Обидно. Как по мне, так взрослым гораздо больше требуется такой девайс. Не видала детей, грустивших по своим зубам, а вот взрослые тяжело переживают подобные утраты.
.

и прочая хуйняСвернуть )


promo d_v_temnote march 15, 2010 23:07 5
Buy for 10 000 tokens
Я, как истовый поклонник телесно-ориентированной психотерапии, немного понимаю, что говорит тело. Сначала это было увлекательно, теперь - ужасает. Когда я впервые поглощала "Секс, любовь и сердце" Лоуэна (да упокой господь его душу), на меня вдруг накатило: то, что огромное, подавляющее…

Попробуем пожить красиво
d_v_temnote
Задралась я, товарищи, готовить. Вернее, даже не столько готовить, сколько продукты покупать. На днях тупо за сельдереем три остановки проперлась, ну куда это годится... Про нормальное мясо или рыбу вообще даже говорить не хочу. Бесит, что из-за этого я запасаюсь, а потом не знаешь, куда деть.
А еще хочется попробовать разного эдакого. А как его попробуешь? Западешь на какой-нибудь рецепт, и начинается - укроп завял, мясо забыла вытащить, картошку чистить нет времени, откуда взять вишневый сироп - непонятно...

Так что я сдалась в руки экспертов.
Нарыла несколько кулинарных сервисов и теперь их опробую.
Первый в списке - "ВкусНаДом".

кому интересноСвернуть )

Литцитатник
d_v_temnote
Сегодня только Шукшин, "Письмо"

«Добрый день, дочь Катя, а также зять Николай Васильич и ваши детки, Коля и Светычка, внучатычки мои ненаглядныи. Ну, када жа вы приедете, я уж все глазыньки проглядела — все гляжу на дорогу: вот, может, покажутся, вот покажутся. Но нет, не видать. Катя, доченька, видела я этой ночий худой сон. Я не стану его описывать, там и описывать-то нечего, но сон шибко плохой. Вот задумылась: может, у вас чего-нибудь? Ты, Катерина, маленько не умеешь жить. А станешь учить вас, вы обижаитись. А чего же обижатца! Надо, наоборот, мол, спасибо, мама, что дала добрый совет. Мы тоже када-то росли у отца с матерей, тоже, бывало, не слушались ихного совета, а потом жалели, но было поздно.
Ты подскажи свому мужу, чтоб он был маленько поразговорчивей, поласковей. А то они… Ты скажи так: Коля, что ж ты, идрена мать, букой-то живешь? Ты сядь, мол, поговори со мной, расскажи чего-нибудь. А то, скажи, спать поврозь буду!»

Старушка задумалась, глядя в окно. Вечерело. Где-то играли на гармошке. Старуха вспомнила себя, молодую, своего нелюбимого мужа… Муж ее, Кандауров Иван, был мужик работящий, честный, но бука несусветная. За всю женатую жизнь он всего два или три раза приласкал жену. Не обижал, нет, но и не замечал. Старухе жалко стало себя, свою жизнь…

«Если б я послушалась тада свою мать, я б сроду не пошла за твово отца. Я тоже за свою жизнь ласки не знала. Но тада такая жизнь была: вроде не до ласки, одна работа на уме. А если так-то разобраться-то — пошто? Ну, работа работой, а человек же не каменный. Да еслиб его приласкать, он в три раза больше сделает. Любая животная любит ласку, а человек — тем боле. Ты, скажи, сам угрюмый ходишь, и, на тебя глядя, сын тоже станет задумыватца. Они, маленькие-то, все на отца глядят: как отец, так и они — походить стараютца. Да я и буду, скажи, с вами, с такими-то… Мне, мол, что, самой с собой тада остаетца разговаривать? Да что уж это за мысли такие! — день-деньской думать и думать… Ты, скажи, ослобони маленько голову-то для семьи. Чего думать-то, об чем? Ладно бы, думал, думал — додумался: большим начальником сделался, а то так — сбоку припека. Чего уж тада и утруждать ее, головушку-то, еслив она не приспособлена для этого дела. Нечего ее и утруждать. Ты, скажи, будешь думать, а я буду возле тебя сидеть — в глаза тебе заглядывать? Да пошел ты от меня подальше, сыч! Я, скажи, не кривая, не горбатая — сидеть-то возле тебя. Я, мол, вон счас приоденусь да на танцы и завьюсь, будешь знать. Да сударчика себе найду. Скажи, скажи ему так, скажи. А полезет с кулаками, ты — в милицию: ему сразу прижмут хвост. Это ничего, что он сам в милиции, ему тоже прижмут. С имя нынче не чикаютца, это не старое время. Это раньше, бывало… Тьфу! И писать-то про то неохота! Нет, скажи, ты у меня живо повеселеешь, столб грустный. Ты меня за две улицы стречать будешь с работы. А то моду взяли! Нет, ты у нас будешь разговорчивый! А не изменишь свой гыранитный характер — вон тебе дверь, выметайся! Иди на все четыре стороны, читай газеты. И молчи, сколько влезет. Попинывали мы таких журавлей задумчивых. Дай ему месяц сроку: если не исправитца, гони в три шеи! Пусть летит без оглядки, ступеньки щитает!»