?

Log in

No account? Create an account

d_v_temnote


маниакально-депрессивная территория. заразно.


Вот у кого надо учиться
d_v_temnote

"...Насладившись увиденным, мы решили ловить такси. В этот момент, как вы догадываетесь, должно прозвучать что-то Бетховенское, а еще лучше, первые ноты Первого же концерта Грига для фортепиано с оркестром.

Выйдя на трассу, которая соединяет Левый берег с мостом Метро, мы не увидели машин. Ну, то есть ни одной машины вообще. Трасса была молчалива и угрюмо пустынна. Тут я и подумал, что без Медведева это дело не обошлось.

Мы начали вспоминать, когда же это так перекрывали движение. И я вспомнил, как в Киев приезжал 37-й президент США Ричард Никсон. Потом мы вспоминали других гостей города - от Леонида Брежнева и до Джорджа Буша, через Кучму, Кравчука и Ющенко.

Мы решили, что так не перекрывали улицы никогда. Но тут вспомнили про велогонку мира в мае 86-го чернобыльского года и согласились, что тогда перекрывали как вчера и сегодня.

Короче говоря, мы пошли домой пешком. Я шел впереди, а Подя и Юра в 20-и метрах сзади. Так мы дошли до моста и прошли по нему метров 50-70. И именно в этот момент, когда мы уже прошли по мосту метров 50-70, я услышал какие-то звуки и обернулся.

Вы угадали. Это был Он. Его Высокопревосходительство Президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев.

В какой машине он ехал - я не знаю. Но машин было штук 15. И ехали они со скоростью, кажется, километров 150.

Я человек законопослушный. И когда мне мой президент говорит, что Россия - это главный друг и старший брат - я всегда соглашаюсь. То есть, соглашаюсь безропотно и однозначно.

И, о радость! как раз в тот момент, когда я об этом подумал, я вспомнил картины русских художников-передвижников, и именно те из них, где изображается радость селян при встрече барина. И я, конечно, подумал, что Президенту Медведеву будет приятно осознавать, что в Киеве живут культурные люди, которые видели картины русских художников-передвижников.

Я остановился, повернулся лицом к дороге, снял бейсболку, и глубоко в пояс поклонился. И поклонился я не один раз (как я бы обязательно сделал, если бы в Киев приехал какой-нибудь простой российский министр), по этому случаю я поклонился раз 5 или 6, держа головной убор на вытянутой руке так, что при поклонах он касался земли.

Кажется, у русских это называется "бить поклоны". Вот я их и бил. Кортеж уехал, а мы остались на мосту. Мы - это я с друзьями. Однако вскорости оказалось, что мы не были одиноки на этом мосту. Вскорости - это значит секунд через 5-10.

Оказалось, что кроме нас троих на мосту были еще милиционеры. Они появились внезапно, и один сказал другому, что меня надо немедленно арестовать.

- Давай наручники! - кричал один.

- В тюрьму его! - кричал другой.

Я уже говорил, что я человек законопослушный, и, следуя этой своей врожденной черте характера, я немедленно сомкнул руки так, чтобы милиционерам было удобнее надевать на меня эти самые искомые наручники. Но наручники все не находились и не находились.

Милиционеры продолжали их искать, но я уже вернул себе дар речи. Я сказал, что видимо "они не думают о дипломатических последствиях моего ареста".

"Совершенно очевидно, - продолжал я, - что Президент Медведев сильно озадачен и даже оскорблен отсутствием веселой толпы встречающих его киевлян. Я видел по телевизору, что в России Президента встречают тысячи людей и все радостно машут флажками и выкрикивают здравицы. И вот он в Киеве, а никакой реакции киевлян не видно. И только один я встретил Президента очень дружественной страны как подобает вассалу встречать своего суверена, то есть, барина. Если меня арестуют, то Медведев лично станет на защиту того единственного, кто выразил ему уважение и даже приличествующее случаю подобострастие, к которому он, видимо, уже привык".

Не знаю, что подействовало на милиционеров - то ли моя пламенная речь, то ли мой удовлетворительный внешний вид, но они исчезли явно быстрее, чем появились. Тут подошли друзья, и мы начали обсуждать случившееся.

- Кланялся ли ты как подобает? - спросил я Подервянского.

- И даже более того, - отвечал он.

- Снимал ли ты шапку, и мял ли ты ее смиренно и согбенно? - продолжал я допрос друга.

- Но у меня нет шапки, - возражал он.

- Да как же ты мог! - воскликнул я в сердцах, - Не взять шапку в тот день, когда приезжает сам Президент дружественной державы! Какая бездуховность процветает в стране - стенал я, - так жить нельзя! О времена, - говорил я все более воспаляясь - О, нравы!

Подя заметно осунулся, ощущая тяжесть и справедливость моих слов. Тут я обратился к Юре с американским паспортом, чтобы и он осудил безнравственность поведения друга. Хотя какого уже друга? Уже не друга, а бывшего друга!

Но Юра ответил в том смысле, что ему Госдепартамент США запрещает вмешиваться в украинско-российские взаимоотношения.

Остаток пути мы преодолели молча. И я все думал о высоком, о том, что дружба как раз и проверяется такими событиями. О том, что иногда даже многолетнее приятельство ломается под прессом межгосударственных обстоятельств.

Но есть высшие ценности - думал я. Утром я Поде не позвонил. И он мне не позвонил тоже. Это же надо, шапку он видите ли забыл в такой день! Подонок...

И именно поэтому я встал сегодня с головной болью и тяжелым сердцем".

(c) Микола Вересень
18.05.10


promo d_v_temnote march 15, 2010 23:07 5
Buy for 10 000 tokens
Я, как истовый поклонник телесно-ориентированной психотерапии, немного понимаю, что говорит тело. Сначала это было увлекательно, теперь - ужасает. Когда я впервые поглощала "Секс, любовь и сердце" Лоуэна (да упокой господь его душу), на меня вдруг накатило: то, что огромное, подавляющее…