Литературная политинформация
"Что же случилось? Спрошу вас: где же мои клиенты? Рядовой клиент перестал интересоваться своей судьбой. Он боится правды.
Вот вам пример. Как-то раз перед революцией пришла ко мне погадать молодая дама. Все у нее благополучно, но муж - на войне. Ждет, чтобы я предсказала ей легкую, красивую жизнь. Бросаю карты: вижу, лежит муж убитый, а даме - вдовство, нищета, страх, болезни и смерть в тюрьме. И все это - в два года.
Говорю, что вижу. Честно называю вещи их именами. Представьте ее негодование: она - в тюрьме?! Кричит мне: "Ведьма!" Отвечаю: "Допустим, я - ведьма, тебе от этого не легче!" Дама устроила мне шум и скандал. Есть профессии очень чувствительные к шуму. Она же шумела и в комнате, и на лестнице, и у парадной двери. И что вы думаете? Все жильцы дома, прохожие, публика - все были на ее стороне. Так начались гонения за правду…
Офицеры, бывало, придут ко мне слегка выпивши, конечно, с подругами, целой компанией. Раскину карты и вижу: скорая смерть офицерам. А подругам - голод, холод и далекие поездки в полной нищете.
Клиенты уже начали меня бить. Не поймите этого фигурально. Нет, били по-настоящему, дождевым, например, зонтиком или палкой. Что я, беззащитная, могла поделать? Бывало, только и скажу кротко: "Бей, судьбы своей не переменишь!" А карты с каждым днем все страшней да хуже. И совсем не стало клиентов.
Поехала я в другой город, потом в третий. Все то же. Один город, другой, третий, а судьба людям выходит все та же, самая страшная.
Тут подоспела бескровная революция и за нею гражданская война.
Нет, чего только судьба не готовит человеку! - И мадам Милица в удивлении воздела к небу руки. - Бывало, раскину карты - и онемею. Прибегали ко мне несчастные девушки, брошенные жены, неутешные родители - у всех столько волнений! Брошу карты и вижу: чем дальше, тем всем будет хуже. Пришлось покинуть город. Вижу, качусь уже по Сибири.
Бывало, и красный комиссар зайдет погадать. Жаждет душа почестей. И должна я ему сказать, что, правда, кое-что получит из почестей, а потом его же товарищи его и повесят. Не всякий человек любит такую правду...."
Нина Федорова, "Семья".
Вот вам пример. Как-то раз перед революцией пришла ко мне погадать молодая дама. Все у нее благополучно, но муж - на войне. Ждет, чтобы я предсказала ей легкую, красивую жизнь. Бросаю карты: вижу, лежит муж убитый, а даме - вдовство, нищета, страх, болезни и смерть в тюрьме. И все это - в два года.
Говорю, что вижу. Честно называю вещи их именами. Представьте ее негодование: она - в тюрьме?! Кричит мне: "Ведьма!" Отвечаю: "Допустим, я - ведьма, тебе от этого не легче!" Дама устроила мне шум и скандал. Есть профессии очень чувствительные к шуму. Она же шумела и в комнате, и на лестнице, и у парадной двери. И что вы думаете? Все жильцы дома, прохожие, публика - все были на ее стороне. Так начались гонения за правду…
Офицеры, бывало, придут ко мне слегка выпивши, конечно, с подругами, целой компанией. Раскину карты и вижу: скорая смерть офицерам. А подругам - голод, холод и далекие поездки в полной нищете.
Клиенты уже начали меня бить. Не поймите этого фигурально. Нет, били по-настоящему, дождевым, например, зонтиком или палкой. Что я, беззащитная, могла поделать? Бывало, только и скажу кротко: "Бей, судьбы своей не переменишь!" А карты с каждым днем все страшней да хуже. И совсем не стало клиентов.
Поехала я в другой город, потом в третий. Все то же. Один город, другой, третий, а судьба людям выходит все та же, самая страшная.
Тут подоспела бескровная революция и за нею гражданская война.
Нет, чего только судьба не готовит человеку! - И мадам Милица в удивлении воздела к небу руки. - Бывало, раскину карты - и онемею. Прибегали ко мне несчастные девушки, брошенные жены, неутешные родители - у всех столько волнений! Брошу карты и вижу: чем дальше, тем всем будет хуже. Пришлось покинуть город. Вижу, качусь уже по Сибири.
Бывало, и красный комиссар зайдет погадать. Жаждет душа почестей. И должна я ему сказать, что, правда, кое-что получит из почестей, а потом его же товарищи его и повесят. Не всякий человек любит такую правду...."
Нина Федорова, "Семья".